– Не паникуй, Онуфриенко, – был ответ, – не так страшен черт, как его малюют. Мне бы не хотелось менять свое мнение о вас. 

Нам оставалось одно – стоять насмерть. 

Стали думать, как облегчить наше положение. Надо сделать так, чтобы не мы находились под постоянным огневым воздействием противника, а его самого поставить в наши условия. Но как? С утра до вечера парами, сменяющими друг друга, штурмовать огневые позиций противника. Попробовали – получилось, фашисты приумолкли, расползлись по щелям. Зато они попытались взять реванш ночью – мы общими усилиями еле отбили их атаку, А с рассветом появились «фоккеры» и «мессеры», обрушили на нас удар с воздуха. Кто сумел взлететь – завязал бой с противником. 

Под вечер над аэродромом появляется По-2. Вот он смело садится. Кто прилетел к нам в такое жаркое время? Владимир Александрович Судец. Мы давно слышали, что он часто бывает на самом переднем крае, там, где складываются критические ситуации. Фашисты открыли по аэродрому шквальный минометный огонь. Кто-то тут же свалил командарма на землю, и все мы поползли к командному пункту. В укрытии В. А. Судец стал отчитывать Онуфриенко: 

– Почему не докладываете, что у вас такая тяжелая обстановка? 

– Я вам докладывал, товарищ командующий… 

– Что вокруг стреляют и у вас нет покрышек? 

Онуфриенко переминался с ноги на ногу, не знал, что сказать. 

– Так вот, слушайте, – строго сказал командарм, – самолеты разобрать – опыт у вас есть, – вывезти их на полевой аэродром, там собрать и перелететь в Текель. Вышедшие из строя и требующие основательного ремонта машины сжечь. 

В. А. Судец улетел, оставив нас в глубоком раздумье. 

До наступления темноты – тридцать минут. Для выполнения приказа времени почти нет. 

Онуфриенко собрал командиров эскадрилий и инженеров. 

– Что будем делать? 

– Товарищ командир, – взял слово Олег Смирнов, – зачем разбирать машины? Летали же до сих пор? Так же можем перелететь и на новое место. 

Онуфриенко явно по душе пришлось такое предложение. 

– Как, комиссар? – обратился он к замполиту. – Поддержим Смирнова? 

– Можно поддержать. Выполнение любого приказа обеспечивает прежде всего полезная инициатива со стороны исполнителей, – ответил подполковник Резников. 

– Коль так, – закончил Онуфриенко, – будем взлетать. Только пойдем для начала не в Текель – в темноте его вряд ли найдем, а на наш прежний аэродром. По машинам! 

Первая группа во главе с Онуфриенко сумела стартовать засветло, на прощание в последний раз с яростью проштурмовала вражеские позиции и взяла курс на Кишкунлацхазу… 

Мне с несколькими летчиками довелось подняться в воздух последними, когда уже совсем стемнело. 

Как будем садиться – загадка. Километров за десять до прежнего аэродрома видим фейерверк. Догадались: Онуфриенко приказал ракетами обозначить посадочную полосу, две трети которой было бетонировано, а остальной участок – щебеночный. Гитлеровцы готовили аэродром для реактивных самолетов, да не успели довести дело до конца. 

Приземлились с трудом, но благополучно. Стали считать самолеты – одного не хватает. Встревожились: кто же не прилетел? В темноте трудно установить. На всякий случай еще выпустили ракеты и, убедившись, что ждать уже бесполезно, решили собраться вместе, выяснить, кого все-таки нет.