Воронцов в Алупке
 Главная - Воронцов и его Алупкинский дворец     100 великих дворцов мира  Книги о Крыме   
Заголовок меню
А. Р. Андреев - История Крыма
Лев Гумилев - Древняя Русь и Великая степь
Татьяна Фадеева - Тайны горного Крыма
Лев Гумилев - Этногенез и биосфера Земли
Лев Гумилев - История народа хунну
Юрий Мизун, Юлия Мизун - Ханы и князья. Золотая Орда и русские княжества
Лев Гумилев - От Руси к России
В. Г. Шавшин - Бастионы Севастополя
Литвин Г. А., Смирнов Е. И. - Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г - май 1944 г)
Евгений Тарле - Крымская война
Иоганн Тунманн - Крымское ханство
Эберхард Паниц - Потерянная дочь

«Мерси, мсье»,— повторила она, когда я приблизился к ней и попросил разрешения проводить ее домой. Цветы, подаренные мной, она держала в руке, прошла несколько шагов рядом и спросила: «Солдат?» Я был в гражданском и охотно наврал бы ей что-нибудь, потому что французских солдат ненавидели, они сражались против Севера, где уже тогда была вьетнамская республика 

и правительство. «Дык,— ответил я.— Я немец»,— все равно я не мог бы сказать большего на ее языке. Она остановилась, внимательно оглядела меня, простилась кивком головы и так поспешно исчезла в уличной толпе, что я мгновенно потерял ее из виду. 

Я просрочил увольнительную, водил врачей за нос, поэтому меня посадили под арест, и таким образом я получил время для размышлений, настолько необходимых, жизненно необходимых. До того момента я плыл по течению, на запад, на юг, по Средиземному и Красному морям, немного по Индийскому океану и Тихому, по джунглям, вдоль по Рю Катина вплоть до цветочного магазинчика, где меня наконец спросили: «Солдат?» Могли бы спросить: легионер, наемник, убийца? Это же редчайший случай, почти противозаконный, что я разгуливал в штатском, в чистой белой рубашке, при галстуке, гладко выбритый, причесанный, с ухоженной бородкой, из-за которой меня прозвали Гарибальди. Случайно у меня не было автомата в руке, я не шел в цепи окружать деревню, у меня в руке был не горящий факел, чтобы бросить его в жилище, а кошелек с пиастрами в кармане, чтобы купить цветы и произвести хорошее впечатление. В арестантской камере было выцарапано имя Хо Ши Мина и еще что-то на вьетнамском языке — для меня все равно что книга за семью печатями: я ведь его практически не знал. Даже имя Гарибальди мне ни о чем не говорило, как и взгляд Хоа Хонг, прежде чем она исчезла в толпе. Как выйти невредимым из всего этого, увидеть ее вновь и стать для нее больше чем просто «мерси, мсье»? 

Уже в поездке на Север, во Вьетбак на фронт, который практически проходил через каждую деревню и каждый город, я начал учить ее язык: се лыа — поезд; зан тю — демократия; сунг дан — вооружение; ан уонг — питание; лянь люнг — прохладно; ма — могила. Мне не удавалось избавиться от мысли, что до сих пор я сражался против незнакомых мне людей, таких же незнакомых, как и Хоа Хонг. Я ничего не понимал, когда мужчины, женщины и дети с криками выбегали из своих хижин, ни единого слова молодых парней, которых мы выслеживали где-нибудь в джунглях и передавали по назначению как коммунистический сброд, кандидатами в смертники. С воем вылетали снаряды из нашего форта, а потом взрыв перекрывал все остальное. Ребенком я рос в войну, здесь же я вел ее за деньги. Ну и что из того, 

что я понимал отдельные слова незнакомых мне людей: демократия, питание, вооружение, никакой могилы! 

«Ваше здоровье!»,— орал один алжирец, бутылка ходила по кругу, я пил и пил. Повсюду рисовые поля, крестьяне, буйволы по самое брюхо в илистой воде, люди и животные истощенные, как скелеты, могилы прямо посреди полей, прапрапредки, прапредки и предки рядом с живущими. Напившийся алжирец, шатаясь, подошел в поезде к окну, у которого я сидел, выстрелил из моего автомата в старого, тощего человека на ноле, попал. 

Где-то западнее Ханоя мы расположились вечером в старинной пагоде среди статуй, покрытых лаком, обвешанных мундирами, портупеями, патронными лентами и автоматами. Перед входом пылал костер, ветер тянул дым внутрь, кашляя и ругаясь, присаживались легионеры на корточки на глинобитный пол; когда я окликнул по имени нескольких старых знакомых, они едва взглянули на меня. Казалось, они удивились, что я вернулся к ним и к этой войне, которая забросила их через горы, долины и города этой страны в общество деревянных богов и духов выше человеческого роста, не позволяющих оттеснить себя в сторонку. Места не было ни для игры в карты, ни для сна, некоторые, прислонившись к стене, клевали носом. Один из моих друзей, эльзасец, положил голову на колени Будды, приподнялся, когда увидел меня. «Хочешь в нирвану? — спросил он.— Л может быть, в ад?» 


Страница 4 из 71:  Назад   1   2   3  [4]  5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   Вперед