Воронцов в Алупке
 Главная - Воронцов и его Алупкинский дворец     100 великих дворцов мира  Книги о Крыме   
Заголовок меню
А. Р. Андреев - История Крыма
Лев Гумилев - Древняя Русь и Великая степь
Татьяна Фадеева - Тайны горного Крыма
Лев Гумилев - Этногенез и биосфера Земли
Лев Гумилев - История народа хунну
Юрий Мизун, Юлия Мизун - Ханы и князья. Золотая Орда и русские княжества
Лев Гумилев - От Руси к России
В. Г. Шавшин - Бастионы Севастополя
Литвин Г. А., Смирнов Е. И. - Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г - май 1944 г)
Евгений Тарле - Крымская война
Иоганн Тунманн - Крымское ханство
Эберхард Паниц - Потерянная дочь

Мужчина за письменным столом поправил очки, пристально рассмотрел подпись, которой, естественно, не мог не доверять, наконец смиренным кивком дал понять, что этот самый Иоганнес Рихтер официально имеет право выйти из комнаты уже как отец Ани. 

Еще раз они встретились с Викторией в небесно-голубом замке. Накануне он несколько раз набирал номер ее телефона и снова клал трубку, как только она отзывалась. Он купил цветы и стоял перед Аниной кроваткой, поджидая Викторию. Одна из медсестер взяла у него букет: 

— Я поставлю его в вазу, большое спасибо. 

И в эту минуту Виктория, мимоходом кивнув ему, устремилась к дочери: 

— Аня, ангел мой, ты моя самая любимая на свете! Он заметил, что Виктория нервничает: взяла дочку 

на руки, приласкала, прошлась с ней по палате, то и дело смотрит на часы, в растерянности остановилась у окна. 

Потом она положила ребенка в постельку и собралась уходить, хотя время посещений еще не истекло. 

— Вот, теперь у нас есть ребенок, но мы видим его несколько минут в неделю.— И она заспешила к выходу. 

На улице почти весело воскликнула: — Ну, здравствуй, старина! — и пожала руку.— Как это тебе взбрело в голову принести сюда цветы? 

Ганс предпочел не отвечать и посмотрел вверх на освещенные окна, на родителей с детьми и сестер в белых халатах. Он надеялся, что цветы стоят теперь у Аниной кроватки. А Виктория упрямо поучала его, что запах цветов может повредить ребенку, вообще они ребенку не нужны. 

— Это мир без цветов, здоровый, стерильный мир младенца. И тебе придется удовольствоваться тем, что не ты и не я, а медсестра когда-нибудь покажет нашей дочери цветок и скажет: «Это цветок».— Она пошла быстрее, уверенно находя в сумерках дорогу, ведущую мимо парка, мимо стройки, расположенной на месте выкорчеванного соснового леса.— Но некоторые вещи я хочу объяснить ребенку сама, попозже,— добавила она.— Есть вещи нежнее запаха цветов и намного опаснее. 

— Что ты имеешь в виду? — спросил он. 

— Я думаю о нас с тобой и о нашем ребенке. 

Он глубоко вздохнул, пытаясь скрыть волнение. В последнее время он много думал об этом и потому решился сказать: 

— Да, нам было хорошо вместе, но мы надеялись на большее. 

Понимала ли она это по крайней мере? 

— Иди сюда.— Она взяла его за руку и снова вывела на дорожку, которую он потерял в хаосе разрытых канав и выкорчеванных пней.— Избавься от романтики, мой милый. Ребенок есть ребенок, ни больше ни меньше. Такой же, какими когда-то были мы. И мы ошибаемся, желая добиться от детей большего, чем достигли сами. 

— Дело не в этом,— возразил Ганс, не давая Виктории высвободить руку.— Прежде всего речь идет о нас самих. 

— Нет,— отрезала она и быстро пошла вперед.— С этим покончено, хватит.— Она заговорила о другом: о своей работе, о кипах чертежей, над которыми просиживала до поздней ночи и даже дома по воскресеньям.— Мой мир теперь — за кульманом, моя душа — тот же чертежный карандаш. Я погрузилась в свою стихию, будто русалка. 

— А ребенок? — спросил он. 

Они вышли на окраину, где она жила. Было темно, в 

воздухе висел туман, и только отсвет витрины падал на дверь, к которой прислонилась Виктория. 

— А в следующее воскресенье? — спросил Ганс, когда она обернулась. 

— В следующее воскресенье опять будут цветы для Ани,— съязвила она. 

Он кивнул и принялся машинально рассматривать витрину: фотоаппараты, линзы, словно слепые, мертвые глаза. На какую-то ничтожную долю секунды ему показалось, будто он видит себя и Викторию этими глазами: две смутные тени, поспешно уходящие друг от друга, а между ними пропасть, Зерранское озеро, дно морское. 

— Но я полагаю,— спокойно и уверенно сказала она, отпирая дверь (правда, подбирала слова дольше обычного),— я полагаю, мы понимаем друг друга хотя бы в том, что нам не придется вечно стоять на страже у детской кроватки. Моя жизнь не вечно будет вертеться вокруг нее, твоя тоже. Каждый из нас, в том числе и ребенок, должен жить своей жизнью, не так ли? 


Страница 51 из 71:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50  [51]  52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   Вперед