Воронцов в Алупке
 Главная - Воронцов и его Алупкинский дворец     100 великих дворцов мира  Книги о Крыме   
Заголовок меню
А. Р. Андреев - История Крыма
Лев Гумилев - Древняя Русь и Великая степь
Татьяна Фадеева - Тайны горного Крыма
Лев Гумилев - Этногенез и биосфера Земли
Лев Гумилев - История народа хунну
Юрий Мизун, Юлия Мизун - Ханы и князья. Золотая Орда и русские княжества
Лев Гумилев - От Руси к России
В. Г. Шавшин - Бастионы Севастополя
Литвин Г. А., Смирнов Е. И. - Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г - май 1944 г)
Евгений Тарле - Крымская война
Иоганн Тунманн - Крымское ханство
Эберхард Паниц - Потерянная дочь

— Эй, товарищ, там не пройти,— окликнул его женский голос. 

Он сделал еще несколько шагов, потом остановился и оглянулся. Молодая женщина, крановщица, с которой он был знаком лишь мельком, подошла к нему, утопая в рыхлом снегу, и примирительно сказала: 

— Ничего, мир от этого не перевернется. 

Она была сильно укутана, как все в ту зиму, только на миг обернулась к нему лицом, и ему показалось, что ее узкие глаза светятся насмешкой. Но снег тотчас стер это впечатление; он видел перед собой неясную удаляющуюся тень и последовал за ней. У него захватило дух: шагать приходилось очень быстро, чтобы не остаться одному и не блуждать бесцельно. 

Потом он вместе с ней остановился у темного дощатого забора, за которым, словно стадо жирафов, тянули ввысь свои шеи подъемные краны. 

— Зайдемте на минутку,— предложила женщина, открыла ворота и подвела его к одному из заснеженных кранов. 

Теперь он вспомнил, что она выступала на собрании. Говорила она путано и сбивчиво, ее часто прерывали выкриками с мест, и он запамятовал, что именно она говорила. Он замешкался, а женщина уже вскарабкалась по стальной лестнице к кабине и крикнула ему: 

— Правда, тут самое спокойное место. 

Она не сумела сама открыть обледеневшую дверь, и ему пришлось подняться и помочь ей. Тесная кабина укрывала от ветра и снега, но через несколько минут ощутимее стал холод; они растирали руки и смотрели в сторону поселка строителей, где зажигались огни, а Лабуда и остальные, наверно, получили пищу для новых пересудов: «И где он только запропастился? Ведь должен давно уже быть здесь! Ой, ребята, не натворил бы он глупостей!» 

— Я знала Викторию,— сказала женщина. 

Ганс кивнул, он не удивлялся. Большинство рабочих видели, как она ходила по стройке в развевающемся белом халате. Ее чертежи какое-то' время еще передавали из рук в руки, вносили поправки, кое-что расширяли или вычеркивали; потом были получены новые планы, а старые пылились теперь по углам бараков. По-прежнему не хватало материалов, иногда цемента; стройка продвигалась медленнее, чем им всем хотелось,— зима, тысячи трудностей, отговорок. 

— Многие бросили,— сказала женщина,— я тоже давно собиралась уехать. 

Она принялась рассказывать о себе, о том, как пять лет назад начала здесь работать подсобницей на кухне. Окошко на раздаче поначалу было для нее окном в мир, и мир этот в ее представлении был много лучше, чем на самом деле. Строители ели, курили, о чем-то беседовали, косились на нее, двусмысленно подшучивали, когда она на кого-нибудь засматривалась и забывала о своих обязанностях: «Девушка, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Вначале еда, а потом все остальное». Они ухаживали за нею; а вечерами она порой не знала, куда себя деть. Ее окно в бараке всегда стояло настежь, и ночной сторож, свойский парень, смотрел на это сквозь пальцы. 

— Да, так было,— сказала молодая женщина.— Но однажды я поняла, что больше так жить нельзя. 

Чаще всего ей попадались женатые мужчины: какое-то время они лгали, потом давали понять, как обстоит дело; о разводе они не помышляли, в конце каждой недели ездили домой. 

— У меня мог бы быть пятилетний ребенок,— сказала она. — Но тот монтер из Берлина, который мне очень нравился, уже был отцом троих детей. Он отвел меня к врачу... Хирург со стройки, операция без наркоза... Врач многим рисковал, а когда Виктория захотела пойти к нему, он, кажется, уже уехал. 

— Нет,— возразил Ганс Рихтер. Он помнил тот разговор: есть такой хирург на стройке, у него верная рука, как у Зауэрбруха,— выкидыш на втором месяце. Все обговорено и улажено: «Господи, сколько еще детей родится». Но он в тот день сказал Виктории: «Я хочу ребенка». И она покорилась, дождалась ребенка, а после родов прислала телеграмму: «Твоя воля исполнена. У тебя есть дочь, но меня ты потерял». Уже тогда она решила бежать, а ребенок пока оставался здесь. Он молчал, а на собрании сказал только: «Я не мог иначе». 

Женщина достала сигареты и еще некоторое время рассказывала о монтере, который в конце концов так и исчез. 


Страница 59 из 71:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58  [59]  60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   Вперед