Воронцов в Алупке
 Главная - Воронцов и его Алупкинский дворец     100 великих дворцов мира  Книги о Крыме   
Заголовок меню
А. Р. Андреев - История Крыма
Лев Гумилев - Древняя Русь и Великая степь
Татьяна Фадеева - Тайны горного Крыма
Лев Гумилев - Этногенез и биосфера Земли
Лев Гумилев - История народа хунну
Юрий Мизун, Юлия Мизун - Ханы и князья. Золотая Орда и русские княжества
Лев Гумилев - От Руси к России
В. Г. Шавшин - Бастионы Севастополя
Литвин Г. А., Смирнов Е. И. - Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г - май 1944 г)
Евгений Тарле - Крымская война
Иоганн Тунманн - Крымское ханство
Эберхард Паниц - Потерянная дочь

нями, а потом и тысячами людей, недовольных жизнью над морем и бежавших в морские глубины. Только по цвету кожи, одежде, вещам и наклейкам на чемоданах можно было приблизительно установить, из каких стран и с каких континентов они прибыли. Многие были с детьми, учитель привел свой класс, а один профессор обнаружил в приемной кое-кого из своих студентов, прибывших еще до него. Необычайно длительная поездка и перемена жизненной среды доставляли молодежи больше хлопот, чем людям пожилым: у многих детей в первые дни подскочила температура, начались судорожные припадки, пока все они не привыкли к полному безмолвию. 

Обилие чужих лиц, молчаливая деловитость людей, рыбы, неудержимо снующие в домах, на улицах и в парках, поначалу привели Викторию в замешательство, и она снова укрылась в раковине. В ней она не раз плавала по городу, внимательно рассматривала жилые дома, обрушившиеся руины старой Винеты, увитые похожими на плющ растениями, предместья, где селились новички, число которых постоянно росло. Там в толпе работающих она обнаружила Дюбека, пропавшего товарища студенческих лет. Он ее тоже сразу узнал, окончательно вытащил из раковины и принял в строительный отряд, где сам давно работал. 

Ей было легко объясняться с ним при помощи жестов, взглядов и просто улыбки, хотя она с трудом удерживалась от множества распиравших ее вопросов. Она так и не узнала, что привело его сюда и что он ощутил при встрече. Она держалась рядом с ним, работала бок о бок, не понимая, был ли в основе всего этого усердного строительства какой-нибудь план или идея. Вечером он показал ей новый высотный дом, в котором жил с семьей, и охотно уступил ей комнату, обставленную мебелью, сделанной из металла затонувших кораблей. 

Виктория скоро почувствовала себя здесь как дома и стала лучше понимать порядки и законы жизни в Вине-те. Ее не удивляло, что люди принесли с собой сюда обычаи и привычки тех мест, где они жили раньше. Но под нажимом обстоятельств старые привычки мало-помалу отступали перед новыми принципами. И сколько бы каждый мысленно ни носился с идеями и идеалами, он не мог никого ими ни обременить, ни осчастливить: не было ни политики, ни науки, ни литературы, ни обучения детей, общение не выходило за рамки взгляда, кивка, улыб- 

ки или рукопожатия. Правда, все постепенно овладели нюансами языка молчания, но и этот язык имел силу лишь в течение мгновений, а вообще сиюминутный смысл жизни, очевидно, заключался в беспрерывных хлопотах и полном молчании. Любого нарушителя спокойствия, надумавшего вдруг отдавать приказы, жаловаться, задавать вопросы или, чего доброго, усомниться в господствующих отношениях, тотчас настигала смерть, стоило ему раскрыть рот. Высшей заповедью считалось знать свой долг и выполнять его, а для Виктории это означало просто работать на стройке, не думая об архитектуре, планировании, обеспечении материалом или сроках. Она подбирала обломки кораблей, разряжала мины и бомбы, порой с утра до вечера передавала по цепочке камни или корзины с песком, а вечером, усталая и измученная, но участливая, валилась в постель. Утром Дюбек стучал в дверь ее комнаты, и она поднималась с мыслью: впереди новый день, абсолютно свободный от всяких проблем, 

— Там, внизу,— улыбаясь, сказала Виктория, закрыла глаза и глубоко вдохнула морской воздух,— в Вине-те, было бы абсурдом спорить о том, в каком мире место нашей дочери — в твоем или в моем. 

— Это уже решено.— Он избавился от последних сомнений: — В твоем мире ей не место. 

18. Вернувшись в свой барак в Доббертине, Ганс Рихтер нашел на кровати телеграмму, извещавшую о смерти матери. Он опять поспешил на вокзал, сидя в поезде, не замечал ничего вокруг, пока вновь не увидел силуэт родного городка, площади, утопающие в зелени дома, где он провел первое десятилетие своей жизни. Незнакомая женщина у школы пожала ему руку и печально покачала головой. Соседи, чета пенсионеров, открыли дверь, когда он отпирал квартиру матери, и долго не решались заговорить. 


Страница 66 из 71:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65  [66]  67   68   69   70   71   Вперед