Воронцов в Алупке
 Главная - Воронцов и его Алупкинский дворец     100 великих дворцов мира  Книги о Крыме   
Заголовок меню
А. Р. Андреев - История Крыма
Лев Гумилев - Древняя Русь и Великая степь
Татьяна Фадеева - Тайны горного Крыма
Лев Гумилев - Этногенез и биосфера Земли
Лев Гумилев - История народа хунну
Юрий Мизун, Юлия Мизун - Ханы и князья. Золотая Орда и русские княжества
Лев Гумилев - От Руси к России
В. Г. Шавшин - Бастионы Севастополя
Литвин Г. А., Смирнов Е. И. - Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г - май 1944 г)
Евгений Тарле - Крымская война
Иоганн Тунманн - Крымское ханство
Эберхард Паниц - Потерянная дочь

Аня стояла на своем, теперь у нее была лишь одна цель — море. Но оно, казалось, уходило от них все дальше. Вот уж не осталось ни краешка голубизны: со всех сторон наступала пустыня, скалы загородили горизонт, с потоком песка они провалились в огромное ущелье, откуда не было выхода. Лужи высыхали под палящим солнцем, оставляя лишь соленую корку, в которой повисали растения, напоминавшие покрытые снегом еловые ветки. Раз они нашли в песке рыбу. 

«Смотри,— радостно воскликнула Аня, приняв было ее 

за спящую русалку, но потом разочарованно отпрянула. — Она мертвая». 

Солнце истребило все живое, жалкие остатки моря и даже последнюю надежду отвлечь дочь от тоски по дому. 

«Пойдем домой,— сказала Аня.— Я же знаю, русалок нет». 

Он кивнул. Он не мог с нею спорить или выдумать что-либо поправдоподобнее. Ему было чуточку стыдно оттого, что он снова извлек на свет старую сказку. Он едва мог припомнить, откуда знал ее и почему она до сих пор преследовала его, словно он тосковал но ней или хранил какую-то слабую надежду. 

«Пойдем, —сказал он Ане и крепко сжал ее руку.— Мы выберемся отсюда, вот увидишь». 

И опять Дюбек растолкал его и спросил: 

— Что с тобой? Что ты говоришь? 

И тут Ганс Рихтер увидел, что наступил день. Он посмотрел в окно на песчаную пустыню, где за пыльной завесой гудели машины и угадывались стальные каркасы, штабеля стройматериалов и подъемные краны. 

21. Аня болела: воспаление легких, жизнь ее несколько недель была в опасности. Ганс старался почаще навещать дочку. Он выяснил насчет работы в городке и мог бы сразу приступить: истопники нужны везде. Заведующая детдомом внушала ему, что дома ребенок обязательно придет в себя. 

— Дома? — переспросил он. 

Молодая женщина показала на свою дочь, которая любила Аню, как родную сестру. 

— Произойдет трагедия, если мы разлучим их. 

Ганс трагедий не хотел, но твердо знал: что-то должно случиться. В Доббертине Файт ошеломил его известием о том, что ему вновь разрешили учиться. Лейпцигский институт положительно отнесся к его заявлению. 

— Я боролся, как лев,— уверял Файт, потащил друга в ресторан и опять, как когда-то на свадьбе, выпил лишнего.— Представляешь, чего мне это стоило! — И он снова углубился в старые воспоминания, говорил о Виктории, называл ее «романтической особой», громогласно пророчил: — Она жалеет о случившемся, она вернется. 

Тогда в Лейпциге они целые дни проводили вместе, Файт знал ее мечты, взлеты и падения: он всегда возвращал ее на землю. Здесь, в Дортане, он еще раз встретил ее — незадолго до побега. Она ему о многом рассказала. 

— Я, конечно, и не предполагал, чего она хотела на самом деле,— сказал он.— Не знаю, смог бы я удержать ее или нет. Поверь, я часто спрашивал себя, как бы я поступил на твоем месте. 

Они вышли на улицу; Ганс немного проводил Файта, потом они расстались. Не стоило больше ворошить старое. Скрытое самобичевание, упреки — к чему они теперь? 

— Она все-таки вернется,— крикнул ему вдогонку Файт. 

Ганс лишь молча покачал головой. 

— Дюбек,— сказал он, входя в темный барак.— Дюбек, я завтра сматываюсь. 

Они так и не заснули. Шпут и Лабуда были в ночной смене, Дюбек включил радио. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал музыку. Ганс укладывал в чемодан вещи — не очень-то много набралось за эти годы. 

— Значит, в Лейпциг,— сказал Дюбек. 

— Первым делом заеду за Аней, а там посмотрим. Несколько человек из любителей вставать спозаранку зашли в барак. Вернулись с ночной смены Шпут и Лабуда. Все только качали головами, до того внезапным и будничным был отъезд. Унылая музыка раздражала Дюбска, он радио и оделся. 

— Я тебя немного провожу.— Он дошел с другом до темного дощатого забора, за которым краны, словно стадо жирафов, тянули ввысь свои шеи.— Да, о тебе тут спрашивали,— сказал он, будто только что вспомнил об этом, и взял у Ганса чемодан.— Одна крановщица, теперь она, кажется, инженер. 

Несколько лет спустя, в тот день, когда Ганс Рихтер получил письмо из Кёльна, он взял дочь за руку и сказал ей: 


Страница 69 из 71:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68  [69]  70   71   Вперед